История депортаций народов в Советском Союзе остаётся одной из самых трагических и одновременно сложных для осмысления страниц XX века. Среди множества этнических групп, подвергшихся принудительному переселению, особое место занимают поляки. Именно они считаются первым народом, массово депортированным в СССР по национальному признаку в предвоенный период, задолго до более известных депортаций времён Второй мировой войны. Этот факт позволяет рассматривать польскую депортацию как своеобразный пролог к последующим репрессивным практикам государства.
В середине 1930-х годов советское руководство инициировало масштабную кампанию по переселению населения из приграничных регионов. Под особое внимание попали национальные меньшинства, имевшие исторические и культурные связи с зарубежными странами. Поляки, проживавшие на территории Украинской ССР и в приграничных районах, были объявлены неблагонадёжными элементами. В 1936–1937 годах началась массовая депортация польского населения. Людей выселяли целыми семьями без судебных решений и каких-либо правовых процедур. Формальные обвинения в шпионаже и нелояльности носили скорее идеологический характер и служили оправданием уже принятого политического решения.
Процесс переселения сопровождался тяжёлыми условиями. Людей перевозили в товарных вагонах, не приспособленных для длительного пребывания. Путь занимал недели, а иногда и больше. В вагонах ощущалась острая нехватка воды и продовольствия, отсутствовала медицинская помощь, быстро распространялись болезни. Особенно тяжело приходилось детям и пожилым людям. Депортированные не знали конечного пункта назначения, что усиливало психологическое напряжение и страх перед неизвестностью.
Значительная часть польских семей была направлена в Казахстан, включая его восточные регионы. В Восточном Казахстане, были расположены два больших города Усть-Каменогорск и Риддер, они и стали центрами расселения спецпереселенцев. Сюда было отправлено несколько тысяч польских семей. Выбор региона был обусловлен его удалённостью, суровыми природными условиями и потребностью в рабочей силе для освоения природных ресурсов и развития промышленности.
Одной из таких семей стала семья Дворецких. Рссказывает дочь о своих депортированных родителях и о том времени:
«Меня зовут Аделина Францовна. И всё, что я знаю о жизни, о боли, о вере и о стойкости, — это из судьбы моих родителей.
Мой отец, Франц Григорьевич Дворецкий, был поляком, католиком. Он родился в 1916 году в селе Софиевка Киевской области. С самого детства он знал, что такое труд: пас скот, работал в поле. Их дом был небольшой, с белёными стенами и соломенной крышей. Но главным местом в доме был святой угол — там висели иконы Девы Марии с младенцем и распятие Иисуса Христа. Отец с детства жил с верой в сердце.
Франц Григорьевич Дворецкий, конец 1990-х годов. Фото с экрана монитора
Моя мама, Тофиля Михайловна, в девичестве Железко, родилась в 1922 году в селе Яблоневка. Она тоже была из польской католической семьи. Училась всего четыре класса в польской школе, а потом, как и многие девушки того времени, пошла помогать матери. Она прекрасно шила, вышивала гладью и крестом. В их семье каждый носил нательный деревянный крестик на льняном шнурке и знал молитву «Отче наш».
Но спокойная жизнь закончилась внезапно.
Весной 1936 года, без объяснения причин и без какой-либо вины, наши семьи, как и тысячи других, погрузили в товарные вагоны и отправили в Казахстан. Мне потом рассказывали, как их привезли в голую степь, вбили колышки и назвали «четвёртая точка», и на этих местах приказали жить. Поставили одну большую брезентовую палатку и поселили туда сразу несколько семей.
Начались страшные времена: голод, холод, болезни, смерти. Люди выживали, как могли. Копали землянки, утепляли их саманом. Так со временем из этих «точек» выросло село Подольская.
В 1940 году мои родители поженились. Они начинали жизнь практически с нуля, в тяжелейших условиях. Вскоре родился первый ребёнок, а всего в нашей семье было десять детей.
В 1942 году отца забрали в трудовую армию в Нижний Тагил. Он охранял пленных немцев и участвовал в строительстве заводов. Это было тяжёлое, голодное время. Мы остались без него.
Мама тогда жила с родителями — своей землянки у нас ещё не было. Она работала в колхозе, зимой уходила далеко в степь, грузить солому для скота. Замерзала, потому что не было тёплой одежды. Но она не сдавалась. Она молилась — по-польски. И говорила, что молитва помогала ей пережить всё.
Отец вернулся только в 1946 году. Его направили работать на молочную ферму за семьдесят километров от села. Он был учётчиком, потом ветеринаром, а позже заведующим фермой. Работал до 1955 года, пока ферму не закрыли. Умер он в 2000 году.
В 1955 году, мы, наконец, построили свою землянку — на два хозяина. Я хорошо помню это время. Пол у нас был земляной, его для красоты мазали красной глиной. Стены белили белой глиной. Вместо ковров вешали яркие ситцевые ткани — мы называли их радиушками. В доме всегда были вышитые салфетки — мамины работы.
Наша семья, как и все переселенцы, находилась под строгим контролем. С четырнадцати лет каждый обязан был отмечаться в спецкомендатуре. Нельзя было покидать село без разрешения. Позже мы узнали, что нас переселили «по национальным мотивам» и признали жертвами политических репрессий.
Но, несмотря на всё, мы выжили. Позже, я вышла замуж и переехала с мужем в Усть-Каменогорск.
Аделина Францовна Дворецкая. 1970-е годы XX века. Фото с экрана монитора
Мы работали, поднимали землю, создавали хозяйства. Рядом с нами жили казахи, русские, немцы, корейцы, украинцы — такие же люди, пережившие трудности. Мы учились жить вместе, помогать друг другу.
Я всегда с болью говорю о судьбе своих родителей. И всегда рассказываю об их жизни своим детям и внукам. Они слушают внимательно — потому что это наша память, наша правда.
Я думаю, именно эти испытания научили нас главному — работать, не сдаваться и ценить жизнь.
Сегодня Казахстан — моя родина. Здесь я родилась, здесь мои дети и внуки, здесь могилы моих родителей.
И, несмотря на всё, что пришлось пережить, я благодарна этой земле за мир и за возможность жить.»
По прибытии переселенцы сталкивались с крайне тяжёлыми условиями существования. Жильё зачастую отсутствовало, и люди были вынуждены жить в землянках или временных бараках. Наблюдалась нехватка продовольствия, одежды и элементарных бытовых условий. Депортированные получали статус спецпереселенцев, что означало серьёзные ограничения свободы. Они не имели права свободно покидать место проживания, и обязаны были регулярно отмечаться в специальных органах контроля — комендатурах. Труд, который они выполняли, был тяжёлым и нередко изнурительным. В Восточном Казахстане многие поляки работали в горнодобывающей промышленности, особенно в районе Риддера, а также на лесозаготовках и в сельском хозяйстве. Несмотря на все трудности, люди постепенно адаптировались к новым условиям, строили жильё, создавали семьи и налаживали повседневную жизнь.
Со временем происходили процессы культурной и социальной трансформации. Новые поколения росли уже в Казахстане, обучались на русском языке, вступали в смешанные браки. В ряде случаев происходила русификация фамилий, что усложняет современное исследование происхождения отдельных семей. Однако, несмотря на ассимиляционные процессы, многие поляки сохраняли элементы своей культурной идентичности. Важную роль играли религиозные традиции, семейные обычаи и, особенно, устная память. Именно через рассказы старших поколений передавались воспоминания о депортации, дороге и первых годах жизни на новом месте.
После смягчения режима спецпоселений в 1950-е годы часть депортированных получила возможность покинуть места ссылки. Некоторые семьи вернулись в Польшу или переселились в другие регионы Советского Союза. Однако значительное количество поляков осталось в Казахстане. Это было связано как с экономическими причинами, так и с утратой связей с исторической родиной. Для многих Восточный Казахстан стал местом, где прошла большая часть жизни, где выросли дети и сформировались новые социальные связи.
В настоящее время потомки депортированных поляков составляют несколько поколений. Они являются полноценной частью общества Казахстана, сохраняя при этом интерес к своему происхождению. В Восточном Казахстане действуют польские культурные объединения, которые занимаются сохранением языка, изучением истории и организацией культурных мероприятий. Эти организации играют важную роль в поддержании исторической памяти и формировании коллективной идентичности.
История депортации поляков в 1930-е годы имеет большое значение для понимания общей логики репрессивной политики того времени. Она стала одним из первых примеров массового переселения по национальному признаку и создала прецедент для последующих депортаций других народов. В этом контексте польская депортация выступает не только как трагедия отдельного народа, но и как часть более широкого исторического процесса.
Таким образом, история польских переселенцев в Восточном Казахстане представляет собой сложное сочетание трагедии, выживания и адаптации. Будучи первым народом, подвергшимся массовой депортации в предвоенный период, поляки сыграли особую роль в формировании практик принудительного переселения. Сегодня их потомки продолжают жить в Казахстане, сохраняя память о прошлом и одновременно формируя современную культурную и социальную реальность региона. Восточный Казахстан, некогда ставший местом ссылки, для многих из них превратился в настоящую родину, что подчёркивает глубину исторических трансформаций и устойчивость человеческих сообществ перед лицом испытаний.
Методист по музейной работе отдела экспозиционно-выставочного обеспечения Цукуренко С.В.